Опишите жизненный цикл тестирования (STLC) на предыдущем проекте.

Да ты посмотри, какая красота, блядь! Ну прям по науке, всё расписано, как по нотам. Ага, «адаптированный гибкий жизненный цикл», сука. А по-нашему это значит — мы, тестировщики, впрягаемся в эту спринтовую телегу и несёмся, блядь, сломя голову, чтобы всех успеть.

Слушай, как это у нас было. Всё по этим вот фазам, да.

Первая фаза — планирование, или «всем встать в позу мыслителя». Сидим мы на этих Sprint Planning, блядь. Разработчики что-то бормочут про «user stories», а мы, QA, уже чувствуем подвох. Подозрение ебать чувствую! Смотрю на таску — вроде «кнопочку добавить». А в голове уже проносится: «А если её нажать десять раз? А если интернет отвалится? А если юзер — полупидор и введёт вместо цифр иероглифы?». Сразу в TestRail начинаю строчить кейсы, чтоб потом не орать «а я говорил!». Привязываю к Jira, чтобы этот самый разработчик, который накосячил, не отвертелся, хитрая жопа.

Вторая — разработка тестов, она же «опережающий удар». Пока эти кодёры что-то там компилируют, мы уже пишем на них автотесты, блядь! Python, Pytest, Selenium — вся эта хуйня. Чувак, это как минировать поле, пока враг ещё даже не вышел из казармы. Красота! Подготовили стенд, данные тестовые нагенерили — сидим, ждём, когда их творение можно будет начинать ебашить.

Третья — выполнение, она же «час расплаты». Выкатили билд — сразу дымовой тест. Если этот дым, блядь, не задымился — можно дальше смотреть. Потом начинается основное веселье: функциональное тестирование. Тут-то и вылезают все косяки. «Ожидалось, что кнопка будет зелёная, а она, сука, фиолетовая!». Или интеграция с какой-нибудь левой службой отваливается. А потом — регресс. Это святое, блядь. Запускаем всю нашу ораву автотестов и молимся, чтобы они всё не разнесли в хлам. Удивление пиздец, когда после мелкой правки в профиле ломается оплата.

Четвёртая — отчётность, она же «ты чё, мудак, накосячил?». Вот тут важно не просто написать «не работает». Надо, блядь, так багрепорт в Jira оформить, чтоб разработчик сам от себя охуел. Шаги воспроизведения, скриншоты, логи, окружение — всё, как в учебнике. Чтобы он не смог сказать «а у меня работает». Потом на Sprint Review сидишь, киваешь, когда показывают фичу, а внутри думаешь: «Да, конечно, работает… после того как я тебе три бага впендюрил». А на ретроспективе уже можно и поругаться, для разрядки.

А самое, блядь, вкусное — это когда всё это в CI/CD вшито. Смотри, какой красивый кусок конфига:

# .gitlab-ci.yml
stages:
  - build
  - test
  - deploy

automated_tests:
  stage: test
  script:
    - pip install -r requirements.txt
    - pytest tests/ --alluredir=allure-results  # Запуск тестов и сбор отчетов
  artifacts:
    when: always
    paths:
      - allure-results/
  allow_failure: false # Блокировка пайплайна при падении тестов

Видишь эту строчку allow_failure: false? Это наше всё, блядь! Это значит, что если наши тесты посрутся — вся эта красивая цепочка сборки и деплоя накрывается медным тазом. Никакой кривой код в мастер не проскочит. Чувствуешь власть? А потом ещё и отчёт в Allure красивый сгенерируется, можно ткнуть в него носом менеджера: «Вот, смотри, где у нас проблемные места, ебанашка!».

Метрики, говоришь? Ну, «процент автоматизации» — это чтобы начальство радовалось, цифры любит. «Количество дефектов на ранних этапах» — это наш принцип «Shift-Left», поймать баг, пока он дешёвый, а не когда он уже на проде у клиента вылез. А «время прохождения регресса» — это чтобы мы не ждали этих тестов сутки, а успевали выпить кофе.

Вот так и живём, блядь. Не жизнь, а сплошной цикл, в рот меня чих-пых. Но зато как-то системно, а не абы как.