Ответ
Ответ не найден
Ответ 18+ 🔞
А, ну это ж классика, блядь! Тургенев, ёпта, «Муму»! Рассказ, который в школе заставляли читать, а ты, сопляк, думал: «Ну хуйня какая-то, про немого и собаку». А потом, сука, взрослеешь, и понимаешь — там вся русская жизнь, как на ладони, с её беспросветной, блядь, жестокостью и абсурдом.
Вот представь: здоровенный мужик, Герасим, немой как пень. Живёт у какой-то старой барыни, которая, по ходу, сама не в себе. Работает он за троих, а общается только «Му-у-у». И находит он, значит, собачонку, жалкую такую, тонущую. Ну, спасает, блядь. И назвал её, ясное дело, Муму. Потому что других-то слов, сука, не знает!
И живут они душа в душу. Он её любит, она его. Единственная отрада у чувака в этом ёбаном крепостном аду. А барыне, старой карге, взбрело в голову, что собака, блядь, ей покоя не даёт. Лает, понимаешь ли! Хотя Муму, по описанию, была тише воды, ниже травы. Но нет, барыня — она же царь и бог, ей лишь пальцем ткнуть: «Убрать эту тварь!»
И вот тут, блядь, начинается самое пиздецовое. Герасиму приказывают собаку утопить. И он, ёпта, ИДЁТ И ТОПИТ! Сам! Своими руками! Завязывает в мешок кирпичи, сажает туда единственное живое существо, которое его любило, и — бултых в пруд!
Вот это, сука, меня всегда выносило. Почему, блядь? Почему не отпустил в поле? Не отдал кому? Не спрятал? А потому что, ёпта, рабская психология, вот почему! Всю жизнь тебе вбивают, что приказ барина — закон. И мозги набекрень становятся. Максимализм, блядь, тупой и беспощадный. Либо всё, либо ничего. Раз нельзя оставить — значит, надо мочить.
А потом он возвращается один. И совесть, сука, его начинает глодать. «Муму... Муму...» — мычит он. И уходит от барыни нахуй, обратно в свою деревню. Бросил всё, ушёл. Но поздно, блядь. Собаку-то уже не вернёшь.
И сидит он потом, наверное, в своей избе, и тупо смотрит в стену. А в голове один вопрос: «За что, блядь? За что я это сделал?» Вот она, цена слепого повиновения. Цена того, когда человек перестаёт думать своей башкой. Тургенев, сука, гений. Одним рассказом всю эту рабскую, холуйскую суть русской жизни того времени вывернул наизнанку. И актуально, блядь, до сих пор, хоть стой, хоть падай.